Музейные экспонаты бесценны, поэтому за них никто не отвечает

На заседании депутатской комиссии по законности и социальной политике городского Совета Ейска было рассмотрено обращение Дорошенко А.А. Вот уже два года Александр пытается достучаться до ответственных служб в решении общественно важной проблемы — сохранении фондов Ейского историко-краеведческого музея им. Самсонова В.В., сбережении нашей истории. Забегая вперёд, скажу, что для меня было удивительно наблюдать равнодушное отношение к проблеме многих депутатов, не говоря уже о тех, в адрес кого направлены обвинения. То и дело разговор переходил на «личности», большинство уточняющих вопросов сводились к выяснению мотивов, которыми руководствовался автор обращения. Скажу сразу: меня, как журналиста, эти мотивы не интересуют. Мне не важно, склочник ли Дорошенко А.А. или карьерист, и надо ли поднимать вопрос о смене руководства музея. Мне важно только одно: уверенность в том, что бесценные экспонаты музея в надёжных руках, что все они учтены, не разворованы, что есть люди, которые за это отвечают. И наши дети и внуки через много лет смогут по музейным экспонатам проследить любой этап жизни нашего района.

Выступление Дорошенко А.А. показало, что такой уверенности у нас быть не может.

— В апреле 2013 года в музее случилось ЧП — видимо, по личной неосмотрительности кого-то из работников, — рассказывает Александр. — Сработала аварийная система пожаротушения, в результате чего противопожарным порошком были засыпаны библиотека и помещение фондохранилища № 2, где хранились ценные книги и документы. Директор музея Иванов А.Ф. не доложил о случившемся учредителю — администрации города, а попытался решить проблему своими силами.

Но беда в том, что порошок очень летуч. Его нельзя убрать веником — он моментально поднимается в воздух, нельзя собрать и мокрой тряпкой — он не растворяется в воде. В помещении невозможно было дышать. Один из работников, побывавших в помещении, оказался на больничном. После этого директор запретил всем заходить в помещение. Но и не предпринимал попыток убрать порошок. Сделать это можно было только мощным строительным пылесосом, я предлагал его купить. Но ответ директора — «нет».

В январе 2014 года музей посетил глава района Тимофеев М.Н. Он дал руководителю месяц срока на наведение порядка. И только после этого купили пылесос и приступили к чистке фондов. По долгу службы я отвечал за охрану труда и пожарную безопасность. 2 августа 2013 года я письменно оповестил директора о том, что огнетушители вышли из строя, 27.11.2014 г. — о том, что отсутствует второй эвакуационный выход, а 14.01.2015 г. — об отсутствии пропитки чердака защитным составом. Ответов нет. Тогда я обратился в прокуратуру, по рекомендации прокурора пожнадзор провёл проверку, выявил нарушения. На директора наложили административный штраф. А ведь для их устранения даже денег не надо, достаточно было передвинуть витрины, чтобы освободить выход!

В одностороннем порядке своим приказом директор внёс изменения в коллективный договор. Дважды был оштрафован инспекцией по труду за нарушение Трудового кодекса.

В 2014 году музей принял участие в краевом конкурсе «Музейный Олимп». Как победитель должен был получить грант 500 тысяч рублей. Но выяснилось, что все деньги ушли на олимпиаду, и музею достанется только 50 тысяч рублей. Эти деньги должны быть потрачены на закупку музейного оборудования. Но они были выделены в виде премий двум сотрудникам. Правда, музей приобрёл на них телевизор и монитор, но техника не была оприходована.

В 2009 году музей проверяла краевая комиссия. Вердикт — не обнаружено 120 экспонатов! Среди них 23 картины, мебель, немецкий автомат, пистолет «Вальтер»…

В ответах музейных работников — «сгорели в старом здании музея», «статуэтки разбились», «все возможные варианты поиска использованы». Неожиданно я выяснил, что потерянная картина работы Короткова Ю.П. «Портрет Чаги» находится у художника дома. Много лет назад картину отдали художнику для участия в выставке, в музей она не вернулась. Но никто не забил тревогу.

А ещё я узнал, что во время войны сотрудник музея Морев Н.И. спрятал в своём дворе 276 золотых и серебряных вещей. Так они были сохранены от разграбления оккупантами. После войны ценности были возвращены музею. Но в музее в последнее время эти ценности не выставлялись. Я решил узнать у главного хранителя, что именно вернул Морев. Оказалось, что она не знает, что хранится в музее у неё в сейфе. Я выяснил, что она не принимала экспонаты и нигде за них не расписывалась! До февраля 2015 года не было приказа о том, что она материально ответственное лицо. Кроме того, ни один из хранителей не подписывал акты со списком принятых предметов.

«Почему же не было возбуждено уголовное дело?» — прозвучал резонный вопрос из уст председателя горсовета Лукьянченко Ю.Ю. По словам Дорошенко А.А., сотрудники полиции просят администрацию города дать справку о количестве необнаруженных предметов. Но глава города просьбу игнорирует. Хотя он, как учредитель предприятия, должен был инициировать создание комиссии по проверке музея. Но теперь против проверки выступает начальник отдела культуры Игнатьев В.В. Зато была проведена проверка по письму Дорошенко А.А. краевой комиссией. Вот выдержки из письма за подписью первого заместителя министра культуры Краснодарского края Семихатского Р.В.: «В ходе работы комиссией даны рекомендации по уточнению сроков проведения сверки музейных коллекций, обновлению учётной документации, обеспечению сохранности предметов в экспозиционных залах. Подтвердился факт печатания билетов на принтере. Приказом директора музея от 1.06.2015 г. № 89?П был изменён прейскурант цен на услуги без согласования с учредителем музея. Билеты по ценам нового прейскуранта на момент проверки не были напечатаны, что могло привести к искажению государственной статистической отчётности». Александр Дорошенко пояснил, что речь идёт о фальсификации данных о количестве посетителей. Цены на детские билеты выросли в 5 раз — с 20 до 100 рублей, на взрослые — в три раза, с 50 до 150 рублей. Но в музее использовали старые билеты: вместо одного билета за 100 рублей давали 5 билетов по 20 рублей. Таким образом, в отчётах вместо одного — пять посетителей.

Дали слово и второй стороне — начальнику отдела культуры Игнатьеву В.В. Он пояснил, что после краевой проверки некоторые недостатки были исправлены: найдено 11 предметов из 120, навели порядок с билетами. Но чтобы произвести полную инвентаризацию, нужно участие представителей министерства культуры края. Якобы так говорят в министерстве. Однако документально руководитель подтвердить свои слова не смог, попросил поверить ему на слово. И вообще, в фондах музея 64 тысячи экспонатов, мол, надо несколько лет на то, чтобы всё проверить.

Заместитель директора музея Сидоренко М. Г. рассказала, что 3-4 раза в год проводятся сверки коллекций. И нередко бывает, что некоторые вещи не находятся. Но позже они обнаруживаются в других коллекциях: видимо, работники нечаянно поменяли экспонаты местами, ведь они используются в организации выставок. Лично я была от таких откровений в шоке: как вольно музейные работники обращаются с экспонатами! Но это оказались цветочки. Оправдываясь, деятели культуры договорились до того, что признались: хранители фондов не являются материально ответственными лицами, «так как музейные фонды бесценны»! Получается, любой сотрудник музея может беспрепятственно вынести любую вещь, и никому за это ничего не будет!

Дорошенко А.А. считает, что ничего не стоит проверить фонды. Из 120 ненайденных предметов 23 — картины. Они лежат в двух местах. Чтобы вытащить все, проверить и вернуть на место, нужно полтора дня работы. С остальным богатством тоже нет проблем — всё оно находится в трёх комодах и нескольких шкафах. К слову, и судьбу золотых изделий, возвращённых Моревым Н.И., легко можно проследить, ведь этот человек жив, живёт в Краснодаре! Только по непонятным причинам никому это не надо…

Разговор перешёл в область эмоций. «Зачем вы хотите убрать Александра Фёдоровича? Он так много сделал для музея!» — перешла на повышенные тона Сидоренко М. Г. Прозвучало, что к Дорошенко А.А. как к завхозу были претензии у руководства, что он занимался не своей работой, а тем, что его не касается. А разве многочисленные служебные записки о нарушениях не свидетельствуют о том, что человек выполнял свои обязанности? Но даже если согласиться с тем, что Дорошенко А.А. плохой работник, то почему тогда руководство музея его не уволило?

А депутаты заподозрили другое: Дорошенко А.А. сам не прочь занять директорскую должность…

И почему-то никого не заинтересовали, никого не шокировали озвученные факты. А ведь это наша история…

Впрочем, депутаты решили порекомендовать учредителю — администрации города — провести проверку музея и попросить включить в состав комиссии депутатов. Однако сразу предупредили, что результаты проверки являются строго конфиденциальной информацией, в СМИ они озвучены не будут. Меня этот факт насторожил. Неужели есть что скрывать?

Людмила МИРОШНИЧЕНКО. «Совет Приазовья»

Комментарии (0)

Связаться с нами
© 2014—2020